Article Index

ISBN 3-939693-02-2, 978-3-939693-02-4

 

Бог уничтожает лживое и
утверждает истинность истинного
словом Своим, потому что Он знает
внутренность сердец.

КОРАН  (42:23)

 

От  автора


Все изложенное на страницах этой книги происходило в действительности с реальными людьми. Однако понятие «реальность» не однозначно: каждый из нас по-своему воспринимает и конструирует окружающую среду. Нам постоянно открываются неизвестные ранее свойства и грани человеческой природы, появляются новые возможности как-то интерпретировать необъяснимые явления. Никто не станет спорить, что мир остается пока еще большой загадкой для каждого разумного существа. Поэтому идеи, включенные в наше повествование, не случайны, не плод авторской фантазии. Они действительно владели сознанием моих друзей, современников, помогали им найти свой жизненный идеал, свой путь, давали толчок к творчеству. В конечном итоге, поиск истины, стремление к истине – это главное в жизни. Предлагаю читателю включиться в этот поиск вместе со мной.

Для меня представляют неиссякаемый интерес мысли, чувства и поведение конкретных людей, которые стремились понять объективную реальность, вырваться за пределы своей ординарно роботизированной персоны и унифицированных форм существования. Я называю это «шизофреническим прорывом», не найдя более подходящего термина. Классики психиатрии сравнивают больного шизофренией с оркестром без дирижера, утверждают, что на первой стадии болезни никто не сможет поставить человеку диагноз. Более того, у талантливых людей творческие способности резко возрастают – такое впечатление, будто оператор, управляющий «роботом», отвлекся   и бразды правления взяла на себя какая-то другая сила.

Отдельные прототипы наших героев обладали незаурядным интеллектом, считали, что постигли цели, к которым направляется человеческая эволюция, знают, чего ждет от нас Высший мир. Они были, безусловно, значительными личностями. Многие из них продолжают свой путь, и я искренне желаю им счастья. Их имена и фамилии изменены, так как это произведение не выдерживает требований документального жанра: я делюсь здесь своим субъективным опытом, который  не претендует быть ни научным, ни исчерпывающим и является всего лишь самоанализом. Но если кому-нибудь он окажется полезен, значит, книга написана не зря.

В конечном итоге, мы составляем представление об объективной реальности только через субъективное свое восприятие и представление. Каким образом эти две реальности сосуществуют в человеческой судьбе? Являются ли ум и чувства инструментами перехода от одной реальности к другой? Как используется этот Божий дар людьми? На эти и другие вопросы я пытался ответить себе, обращаясь в трудные минуты к своему духовному наставнику.

Незримая связь со святым подвижником Арсэлем, установившаяся на Кавказе, с тех пор не прерывалась. Эта «нить ариадны» направляла меня как в жизни, так и в ее исследовании. Возможно, кого-то шокирует мое отношение к Арсэлю – бездомному дервишу,  как к пророку нашего времени, но сам я уверен в высокой миссии моего друга, являвшегося к людям, вне всяких сомнений, из Высших Миров.

С искренним уважением к каждому, кто нашел возможность прочесть эти строки.

 



 

Глава 1. Благословение Арсэля


Большие ясные глаза моего святого друга наблюдали за мной из светлых небесных далей постоянно, с тех пор как я расстался с ним на берегу полноводного Терека. Его лучистый взгляд пронизывал все мое существо и мой мозг. Порой небо тускнело, и светлый взор исчезал, но стоило мне вспомнить, как неповторимая энергия тут же появлялась вновь. Если я о чем-нибудь спрашивал – ответ сразу же вспыхивал в моем сознании. Я не смог бы никому доказать, получаю ли эту информацию от Арсэля или мой ум самостоятельно и произвольно продуцирует мысли, следуя воображаемому диалогу. Поэтому никогда и ни с одним человеком даже не пытался говорить на эту тему, а следовал своему главному принципу –  вере.

Я назвал этот феномен «благословением Арсэля», пользовался им с огромной благодарностью, величайшим благоговением и воспринимал как Божий дар. С его помощью я смог гораздо больше понять и избежать многих ошибок. Конечно, вначале хотелось получить ответы на массу вопросов, ставивших меня в тупик. По этой причине я стал анализировать недавнее прошлое, поведение людей в конкретных ситуациях и свои собственные поступки. Прежде всего, хотелось разрешить загадку: «Почему нет ни одного человека, который понимал бы другого и даже самого себя, в то время как для людей нет ничего важнее общения с себе подобными?». Ведь отсутствие взаимопонимания – причина всех конфликтов. К какому итогу придет человечество, если не преодолеет этот барьер? Конечно, я и сам мечтал научиться хотя бы элементарному пониманию самого себя и других, предвидению своего будущего.

Впрочем, я обращался к святому Арсэлю не только за разъяснением. После общения с ним на душе становилось безоблачно и радостно, тело наполнялось легкостью и благостным трепетом, силой и  стойкостью. В такие минуты мысли исчезали, вместо них в голове начинал пульсировать золотистый свет, он струями стекал вниз, и какое-то время весь организм испытывал невыразимое блаженство. Это состояние мне трудно с чем-либо сравнить. Я знал об опытах Джона Лилли – профессора, принимавшего ЛСД, знал о холотропном дыхании профессора Станислава Гроффа, которое сам практиковал определенный период. Во время вынужденных хирургических операций мне вводили морфий и другие сильные наркотики. Но это был совсем другой эффект. Если в упомянутых случаях воздействие на организм начиналось изнутри, то блаженные вибрации Арсэля приходили извне как Божественный свет.

Проблески этого состояния я испытывал во время длительной ночной молитвы. Самой характерной особенностью был полный отрыв от всех  мирских проблем и даже ощущений, чувств и мыслей. Я действительно вступал в сферу Чистого сознания, и оно не было моим  Я лишь приближался к нему через почти неуловимый резонанс, но даже эта настройка, идентификация с образом моего святого друга, зависела не от меня, а целиком от внешней силы. В первое время я еще получал благодатную помощь от Матери, но постепенно она удалилась, как бы передав меня целиком под водительство Арсэля, и я мог лишь портретно воспроизводить в уме дорогой образ моего первого духовного наставника.

Благословением Арсэля были для меня также воспоминания о нем. По прошествии времени в памяти возникал то один, то другой эпизод, совершенно забытый, которому ранее я не придавал никакого значения. Анализируя это, я, к своему удивлению,  обнаружил, что мой святой друг никогда в моем присутствии не сделал ни одного лишнего движения, не сказал ни одного лишнего слова. Все сказанное им имело для моего настоящего и будущего неоценимое значение, и, расставшись со мной, он продолжал меня обучать. Благодаря его урокам я теперь знал, что ни одно общественное объединение в современном обществе, в том числе религиозное, не может избежать политизации, что не стоит искать в них сакральный смысл, что со временем они все отчетливее будут проявлять свою политическую сущность. Религия – служанка политики, как и большой бизнес. Поэтому, уезжая из Чечни, я ясно сознавал, что и в моей общине у мюридов не было и не могло быть настоящей веры, за исключением редких единиц, которые встречались, пожалуй, среди мусульман, не принадлежащих ни к каким объединениям. Теперь я знал, что истинно верующий человек никогда не станет противостоять государству, которое позволяет ему свободно исповедовать свою религию, уважает право на свободу вероисповедания, что настоящая религиозность свойственна только покорным божественной воле, смиренным людям, во всем уповающим на Господа Бога.

Вспомнить многие эпизоды из прошлого мне помогли дневниковые записи сына, которые он стал вести после нашего возвращения в Кыргызстан.  Первая же из них поразила меня  зрелостью, которой я не ожидал от своего в то время шестнадцатилетнего пацана. Он написал: «…Июнь 1991г. Во многом нашему с отцом духовному осознанию помог святой учитель Арсэль, человек драматичной судьбы, одинокий и бесприютный странник, посвятивший свою жизнь одинокому служению Всевышнему Богу. Это может показаться странным, но именно в лице русского человека, человека щедрейшей души, – моего отца, – Арсэль нашел близкого друга. Я видел их взаимную радость. Там, где не нужен был язык, без обычаев и церемоний, одним только взглядом радости, восклицанием восторга они приветствовали друг друга. В молчаливом общении проходили их незримые беседы, и каждый оставлял друг другу частичку своей чистой веры и добра. Я видел, как, оказавшись рядом, они бессловесно поверяли друг другу свои сокровенные тайны, с каждым приездом отца Арсэль словно оживал, не чувствовал себя таким одиноким. Если отстранить мистику, ирреальное, то это было просто общение двух родственных душ, людей ищущих Благословения Бога, живущих ради добра и справедливости.

Нелегко мне было входить в контакт с разными людьми. Я всегда чувствовал от них какую-то обособленность. Многими своими переживаниями не мог я поделиться даже со своими родителями. Но присутствие Бога всегда ощущал рядом с собой и молился ему не умом, не языком, а сердцем. Мои возлюбленные родители, словно ангелы, провели меня через многие трудности и испытания. Во всей нашей кавказской истории  я учился у жизни и учусь до сих пор. Много испытал я злобы, ненависти, обид. Человеческая грязь, прежде всего нравственная, пыталась пристать к моей душе. А душа сопротивлялась, все во мне протестовало против насилия физического и морального. Островком безопасности для меня была наша квартира в Грозном на ни чем не приметной улице. За пределами дома почти всегда меня ждали испытания и неприятности. Но никого не виню, обидчикам я простил обиды, насильникам я простил их зловредность. И понял, что на все воля Божья, что надо сохранить доброту и веру, и тогда Бог спасет тебя, что если ты не погрязнешь в мести и озлоблении, ты достигнешь желанного покоя. И я достиг его, когда мы вернулись назад, в благословенную Среднюю Азию, в наш Киргизстан.

Что оставил во мне Кавказ светлого? Было ли оно? Я солгал бы, ответив отрицательно. Жизнь в Чечне дала мне жизненный опыт, я проник в древнейшую культуру вайнахов – чеченцев и ингушей – и упивался их книгами: Идрис Базоркин, Ахмет Боков и другие писатели обогатили мой кругозор. До сих пор у меня хранится книга мудрых чечено-ингушских пословиц и поговорок. Одна из них врезалась мне в память своей меткостью и психологизмом: «Громко скажешь – думают, пугаешь; тихо скажешь – думают, боишься; промолчишь – думают, глуп; просто скажешь – думают, умничаешь». В общем, на людей не угодишь и порою в общении с ними заходишь в тупик, вот о чем здесь сказано.

Я восторгался красотами дикой природы Чечни, радушием и гостеприимством горцев. Я даже стал учить чеченский язык, резкий, но гармоничный и напевный, как арабский. Будто ангел-хранитель, у меня появился школьный друг, чеченец Иса, любящий живопись и рисование, увлекавшийся духовным развитием. У меня появился также друг – ингуш Магомед, который ограждал меня от необузданных, хулиганистых сверстников, и я платил ему в ответ добром. Я вижу здесь нечто символичное в именах моих друзей: Иса – это ведь библейский Иисус, а Магомед – пророк Мухаммед. А еще один одноклассник, с которым я был в хороших отношениях, – чеченец  Муслим. А ведь муслим – это мусульманин, покорный Богу, смиренный. Он и был таким.

А взрослые друзья отца? Они были разные, и мои отношения с ними были разные. Столкнувшийся в детские годы с духовными исканиями моего отца, со всякой эзотерикой, с людьми, как я теперь понимаю и обыкновенными, и с различными психическими отклонениями, я не мог оставаться прежним. Мне приходилось приспосабливаться, свыкаться с этим. На это тоже была воля Божья. И я бывал разным: иногда лгал, лицемерил. Но все потому, что не хотел быть злобным, эгоистичным, черствым, одиноким, неуравновешенным, как многие из них. Отец разбирался во всем этом и помогал разбираться мне, своей лаской и добротой он защищал меня от растекшегося повсюду зла, и моя мать, как верная  и любящая спутница отца, всегда была рядом с нами.

Нелегко было найти опору для нашей веры и добра, но мы нашли ее. И дело не только в Арсэле и исламе, которые помогли нам выстоять и встать на путь истины. Как я сейчас понимаю, светлые, добрые задатки наших душ всегда ждали импульса, толчка, чтобы развиться сильнее и раскрыться с особенной силой. И наша жажда веры и добра способствовала тому, чтобы Путь истины приблизился к нам.

Затем наступил новый период в нашей жизни. Господь Бог уберег нас от опасностей, связанных с последовавшими политическими событиями конца 80-х и 90-х годов, которые пророчески предвидели Арсэль и мой отец. Благодатный киргизский край по-родственному принял нас в свои объятия, как отчий дом блудного сына. И я вновь ощутил сладостный аромат родины и вздохнул с облегчением. Здесь новые события, новые люди, новые знакомства увлекли нас в свой водоворот. Духовный поиск  продолжался. Но Арсэль, Стигланат, путь, указанный в Коране, святые заповеди великих учителей Тамашены и Авлы, призывающие к миру, добру, ненасилию, запечатлелись в наших сердцах. Теперь мы двигались по накатанной дорожке и наконец достигли цели. И здесь мне хочется провозгласить: человек, береги чистоту и добро души своей, и Господь приведет тебя к свету и покроет своим благословением. Неважно, через человека или Писания, или как-то еще. У нас судьба сложилась так…».

В конце страницы Олег процитировал великого суфия Джалалиддина (Руми: «Путь размечен, Если ты уклонишься от него, погибнешь, если (попытаешься нарушить указания дорожных знаков, ты станешь злодеем».

Позволив воспользоваться его записями, мой сын тем самым оказал мне огромное доверие, ведь дневник – это глубоко личное, не для посторонних глаз. Наиболее ценными были мысли, которые не совпадали с моей оценкой событий и персон, они заставляли меня увидеть собственные ошибки и заблуждения. Часто ребенок замечает то, что ускользает от взгляда взрослых. Так, сын напомнил, как однажды мы ехали вчетвером, с Али и Арсэлем, на Терек и, по предложению Али, остановились перекусить в красивом местечке, среди живописной природы. После непродолжительной трапезы мы оставили облюбованную полянку и пошли к машине. Сели, Али за рулем, Арсэль рядом с ним, а мы с Олегом на заднем сиденье. Неожиданно Арсэль рассмеялся, такого открытого веселья за ним никогда прежде не наблюдалось. На удивленный вопрос Али он сказал:

–  Эти глупые вороны всегда ссорятся из-за пустяков.

Мы повернули головы вслед за его кивком, и только тогда я заметил на месте нашего пикника трех громко каркающих ворон. Вот та, самая горластая, – продолжал Арсэль, – говорит тощей вороне, что она всегда нахально ведет себя, готова изо рта вырвать чужой кусок. На что тощая кричит:

–  Ты, жирная задница, нагло лезешь вперед, расталкивая всех. Ну точно как люди...

Этот эпизод совершенно стерся  из моей памяти, а ребенок помнил о нем во всех подробностях, восхищаясь тем, как святой старец понимал язык животных..Но больше всего радовал тот факт, что, благодаря Всевышнему, я не навредил сыну, привлекая его к своим духовным исканиям, возлагая на его слабые плечи груз тяжелых даже для зрелого человека испытаний.

Не могу обойти вниманием важные для меня события, случившиеся незадолго до переезда нашей семьи из Грозного в Азию.

 

 


 

Глава 2. Роковое фортепьяно


Люди живут в разных измерениях. Я постоянно забывал об этом, никак не мог вникнуть в механизм, разделяющий нас. Объяснение этого феномена «вавилонским столпотворением» меня, естественно, не удовлетворяло.

Казалось, если человек рядом, если ты с ним говоришь и он понимает тебя, отвечает тебе, – значит, мы одинаково оцениваем окружающее, одинаково смотрим на вещи. Оказалось, все не так. Измерение производится сознанием, а оно зависит от множества факторов. Если у двух людей не совпадают ритмы дыхания или сердечных сокращений, острота зрения или внутричерепное давление, не говоря уже об эмоциях, чувствах, мыслях… Да что там! Даже различный возраст или социальный статус, или материальное положение создают особые ритмы, объединяющие людей в разные группы и слои. О! Эта аранжировка не так проста, как кажется. Но почему я все время о ней забываю?!

Я мучился этим вопросом, лежа на диване в квартире своей тещи, после того как пожелал ей доброй ночи. Она всегда являлась для меня идеалом женщины. Блеск ее больших черных глаз, звонкий, чуть с хрипотцой, голос, отточенная речь, выдававшая потомственную аристократку и вечная сигарета в тонких, окольцованных золотыми перстнями пальцах, обволакивавшая облачком дыма вишнево раскрашенные резные губы, ее статуэточная, подтянутая, почти юношеская фигурка – все дышало жизнью. Она была активным трудоголиком.

Адвокат, юрист высшей категории, Вера Иннокентьевна, безусловно, имела в жизни выходы к Богу, в высшее сознание. По крайней мере, мне так хотелось думать. Будучи выпускницей юридического факультета, она вместе с младшей сестрой перенесла ленинградскую блокаду и клиническую смерть. В ее глазах было море тепла и света. А сколько добра она сделала для людей! То, как стойко она держалась в жизни, сохраняя при всех невзгодах уникальную чувствительность души и сострадательность к чужому горю, было не единственным подтверждением ее исключительности. Она была оригинальна в каждой мелочи: от одежды и манеры общаться до уникальности каждой фразы в своих адвокатских защитах. Это была женщина редкого, высокого ума.

В тот год я в очередной раз приехал в Азию, в маленький городок моего детства, с единственной целью – забрать свою тещу и увезти на Кавказ, где уже два года как для нее была куплена квартира. Она дала окончательное согласие, назавтра уже был заказан контейнер под вещи и мебель, но… Все уперлось в это поистине дьявольское фортепьяно, в черный ящик, ни на что не годный хлам. Видите ли, без него она никуда не поедет и лучше мне вернуться назад, чем тратить время на бесполезные уговоры.

Мы были с ней лучшими друзьями, никогда не ссорились, и я не представлял своего существования без этой женщины, как и мои дети, привыкшие к бабушкиным подаркам и вниманию. Она всегда понимала меня с полуслова. Она обожала меня, ценила, одаривала, хвалила везде, где только представлялся случай. Она была без ума от своего зятя. И вот теперь мы враги из-за какого-то барахла, взамен которого я уже купил ей в Грозном новенький, изготовленный по специальному заказу инструмент.

Когда я ехал к ней, то ни на миг не сомневался в ее согласии отказаться от старого фортепьяно. К сожалению, я не мог посвятить ее в предзнаменование, которое открыли мне Высшие силы через святого Арсэля. Это было похоже на киноленту Хичкока. Во время ночной молитвы мне продемонстрировали весь процесс будущей смерти Веры Иннокентьевны в мельчайших подробностях и сообщили, что жить ей осталось три месяца. С тех пор месяц уже пролетел. Он ушел на поездку и раздумья о том, как избавиться от злосчастного фортепиано, которое играло не последнюю роль в гибели близкого мне человека. В моем видении именно с его помощью через выстроенную мною защиту прорвется в дом птица смерти – огромный филин, подобно мифическому богу смерти Танату, разрывающий грудь своей жертве и уносящий жизненные силы. Эта сущность будет ждать своего момента внутри черного ящика.

Теща выкупила старенький инструмент у своей бывшей соседки, женщины ее же возраста – Магдалины Викторовны. Та вела прямую наследственность от Александра Грибоедова, автора знаменитого «Горя от ума». Его пра…правнучка, неизвестно как оказавшаяся в Средней Азии, жила в провинциальном Караколе в собственном домике и имела обыкновение давать приют бродячим кошкам и собакам. Она была приятным и добрейшим существом, но, согласно признакам, описанным доктором Нордау, черты вырождения сквозили во всем ее образе жизни, в дебильного вида племяннике и племяннице, их потомстве. К тому времени, как мы познакомились, в комнатах Магдалины Викторовны на постоянном жительстве числилось не меньше двух десятков кошек и собак. Она их обожала, купала, кормила и позволяла им все. Черное фортепьяно служило им подиумом, а порой и писсуаром, если в порыве бурных восторгов или неожиданных стрессов случалось недержание мочи.

Я подозревал, что теща оценивала старинную вещь как раритет, представляющий антикварную ценность, надеялась отремонтировать, отмыть и оставить на память любимой внучке, которую сама прекрасно обучила игре на фортепьяно. Поскольку мастера упорно отказывались от реставрации «черного ящика», а стойкий запах кошачьей мочи не думал отступать, я нисколько не сомневался в том, что с легкостью уговорю Веру Иннокентьевну отказаться от фортепьяно. Но не тут-то было! Она уже второй день как перестала разговаривать со мной, а завтра уже привезут контейнер для погрузки вещей. Утром во что бы то ни стало нужно прийти к компромиссу. Я пытался прояснить для себя ее мотивы, мир-измерение, в котором живет семидесятилетняя женщина, и пришел к неутешительному выводу: она целиком роботизирована, действует под строгим операторским контролем, она мертва. Любая попытка вернуть ее к осознанности вызывает истерический протест. Пришлось сдаться.

На следующий день контейнер с черным фортепьяно уже грузили на платформу, а я возвращался на Кавказ. Прощаясь, Вера Иннокентьевна сказала:

– Спасибо, дорогой, Это мой талисман, и без него я никуда. Прости старуху и до скорой встречи.

На борту самолета и в салоне экспресса я пытался решить мучившую меня проблему: как противостоять фатальности. По сути, мать моей жены создала субъективную идею «талисмана» в своем воображении. Почему же об нее разбились все мои усилия, здравые доводы рассудка? Неужели мысле-образ человека, искусственный и механистичный, обладает такой силой, что может спорить с объективной реальностью?

Будучи бессилен что-либо ответить на эти вопросы, я адресовал их незабвенному Арсэлю. Сразу же в моем уме выстроилась четкая схема трех разных реальностей, находящихся как бы одна в другой. Первая – Божественный мир, форма существования Всевышнего, или абсолютная реальность, непостижимая для человеческого понимания. Вторая реальность – созданная сознанием Всевышнего и определяемая людьми как объективная, частично доступная пониманию. Все царства природы, включая человека, являются объектами этой второй реальности. И, наконец, третья реальность – это мир, созданный сознанием человека, или субъективная реальность, в которой существуют и действуют люди, общество.

Такое сложное мироустройство было совершенно не доступно для моего ума, и я попросил Арсэля попроще разъяснить мне, каким образом три реальности взаимодействуют друг с другом. Оказалось, Абсолютная реальность Сам Господь изначально управляет всеми мирами, но никак не проявляется в них, и ни одно существо не в состоянии постигнуть Его суть.

Люди, как объекты второй реальности, способны осознавать себя в качестве персональных и частично отражать (понимать) другие объекты, благодаря проистекающему от них Свету Всевышнего. Однако восприятие человеком себя и других объектов проходит через субъективный разум, оформленный как система принятых людьми значений, понятий, символов. Таким образом, выходит, что мы живем отраженным светом в системе принятых значений. В этом суть субъективной реальности. Объективное познание – самая высшая и самая трудная функция, пока еще не освоенная людьми. Полностью подчиняясь объективным процессам, они вынуждены жить в мире субъективных иллюзий, являющихся по отношению к настоящей действительности псевдореальностью.

– Значит, – спросил я Арсэля, – фатальность судьбы человека и общества обусловлена второй реальностью, Сознанием Творца, системой созданных Им законов?

– Не совсем так, – последовал  ответ, – вторая реальность, объективный мир, имеет огромный творческий масштаб, ограниченность фатальности проистекает от субъективного сознания, не способного развиваться и входить в резонанс с Божественным. Из-за этого человек становится подобен роботу, отстает от законов развития, теряет связь с собственной душой, с вечным Духом. Такие люди подпадают под действие жестких кармических механизмов. Иисус характеризовал этот тип людей как ходячих мертвецов. Таковы они и есть. Их судьба – фатальность.

Объяснение Арсэля меня крайне удивило, и я начал размышлять. Священные писания утверждают, что вселенная является искусственным созданием Творца, между тем как история человечества, его современное состояние и деятельность подтверждают тот факт, что люди – роботы. Они управляемы, предсказуемы, ими легко манипулировать, их конечная материальная субстанция состоит из частиц, свойственных всей природе, и управляется особым типом технологии, не доступной самому человеку. Так же, как придуманная людьми машина – робот – может воспринимать окружающее только через внедренные в нее индикаторы, так и человек ограничен набором имеющихся в его распоряжении ощущений. Их диапазон до смешного скуден, и даже передовая наука с ее арсеналом самых современных технических средств рисует нам довольно примитивную картину мира.

На сегодняшний день язык человека крайне ограничен, чувственно – эмоциональная сфера недоразвита, знание поверхностно. Он может мыслить и обучаться только в рамках узких конкретно исторических масштабов и методов. Ему, как говорят физиологи, подобно кролику, неизвестны замысел и намерения экспериментаторов. Высшие силы управляют атомными структурами человеческого мира через высокочастотные гравитационные и другие энергетические поля, не давая людям возможности понять сути этих полей, их законы и механизмы воздействия. Они не включили этот познавательный аппарат, эту гносеологическую программу в искусственный разум человека-робота. По этой причине даже высокоинтеллектуальные люди могут отрицать существование Бога-Создателя. Скорее всего, эта программа и есть тот плод с Древа Вечности, который дает высшим существам бессмертие. Согласно легенде, она явилась причиной, по которой Адама и Еву лишили возможности оставаться в раю.

Люди-роботы не могут произвольно изменить свой стереотип поведения, свой характер, вытекающий из заложенных в них кодовых программ. Особенно сильны генетические механизмы и способность к подражанию себе подобным как основная форма обучения и деятельности. По этой же причине люди не знают основных законов вселенной, им позволено лишь частичное постижение явлений созданного Высшим Разумом мира, который их окружает. Они не осознают последствий своей деятельности, не способны делать выводы из собственной истории.

Людям-роботам неподвластны мышление и деятельность их Создателя, но они по этому поводу составляют собственные субъективные представления, дабы заполнить нишу отсутствующей информации. Так возникают мифы, религиозные и научные идеи, внушаемые землянами друг другу. Для них остаются неизвестными и непонятными причины многих явлений: предназначения, рождения и смерти, болезней и старения, войн и общественных кризисов, космоса и других миров, природы и научно-технического прогресса. Даже земной мир с его минеральным, растительным, животным, человеческим и духовным царствами до сих пор остается загадкой для людей-роботов.

Люди регулярно уничтожают друг друга и ничего не могут с этим поделать, так как программа естественного отбора, заложенная создателями в животном царстве, действует неукоснительно и в социуме для селекции наиболее устойчивых и жизнеспособных особей.

Неподвластна человечеству и временная (темпоральная) программа, связанная с протеканием как организмических, так и вселенских процессов. Эйнштейн сказал: «Различие между прошлым, настоящим и будущим – всего лишь иллюзия, хотя и весьма стойкая». Человек же этого не ощущает и от эпохи к эпохе не меняется, что также подтверждает вышесказанное.

Большинство из людей – недоразвитые существа с высоким самомнением, которые сами не знают, чего хотят, но претендуют на исключительность. Они легко склоняются к греху, разврату, деградации. Примитивная политика «разделяй и властвуй», сплочение посредством создания образа врага и потребность выживания – по сей день движут массами наших современников. Из-за подобных стереотипов человечество за тысячи лет не смогло породить нормального цивилизованного сообщества ни в одной стране мира, несмотря на огромное количество христианских, коммунистических и других гуманных теорий. Эта мечта остается несбыточной утопией от Платона до Томмазо Кампанеллы, от Владимира Ленина до Шри Ауробиндо, хотя и сегодня существуют социалистические государства, ашрам-городок Ауровилль, израильские киббуцы и другие формы социума, безуспешно пытающиеся создать идеальный вариант человеческого общежития. Но получается, как всегда, идеальная карикатура.

Психологическая наука дает убедительные доказательства примитивной сути человека-робота, но самое убедительное тому подтверждение – научно-технический прогресс. Не будь человек роботом, его эволюция шла бы путем совершенствования его душевных качеств и простоты внешнего существования, о чем всегда пеклись святые люди. Сегодня делаются попытки осознать факт воспроизводства (рождения) человеко-роботов как механизм клонирования. Вместе с тем это явление, наряду с трансплантацией и внедрением в тела людей искусственных органов, есть очередное яркое доказательство биороботизированной сущности человека.

Все же мои субъективные представления склонялись к тому, что фатальность судьбы человека и общества, их предопределенность обусловливались второй реальностью, сознанием Творца, системой созданных Им законов. Субъективная реальность в этом случае могла иметь две тенденции: совпадать или не совпадать с объективной.

Но у Арсэля была другая точка зрения, и понять ее у меня не хватало ума. Он пояснял, что свобода воли – объективный и неизменный закон, относящийся ко второй реальности. Согласно ему, каждый человек сам является хозяином своей судьбы и предопределяет всю свою жизнь собственным субъективным сознанием. Это есть ключ к пониманию субъективной реальности.

– Иначе зачем мне было убеждать чеченцев, чтобы они изменили свои взгляды на материальные ценности? – говорил святой дервиш. – У этого народа коллективное сознание очень восприимчиво к субъективному мнению лидеров, материально процветающих и сильных представителей нации. Поэтому лидер может существенно повлиять на массы. Это способен сделать любой из авторитетных старейшин, и каждый мальчишка станет ему подражать. Я был послан к вайнахам потому, что они избраны Всевышним для особой миссии, и она еще не завершена. Она так же связана с определенным прекрасным свойством их коллективного сознания – с душевной приверженностью исламу. В этом случае отношение к богатству и нравственным ценностям должно быть тщательно выверенным и не может выходить за рамки дозволенного. Такие взгляды  проповедовали Тамашена  и Авла долгие годы, то же самое говорил и я. Но народы сами выбрают свою  судьбу. И в этом смысле все они одинаковы.

Арсэль побуждал меня увидеть великую силу субъективного сознания, силу человеческого слова и мысли. Выходит, люди имеют такую жизнь, какую они выстраивают своим сознанием, получают то, что сами просят? Значит, они не роботы в таком случае? Значит, они сами ставят программу собственной судьбы?

– Пойми, – диктовал моему мозгу Арсэль, – жизнь, которую моделирует и затем проживает человек, – это целиком субъективная жизнь, его личная реальность. С объективной точки зрения она может быть хорошей, а субъективный ум воспринимает ее как плохую. И наоборот, субъективному сознанию она может казаться прекрасной, а по сути будет отвратительной.

Тут я вспомнил, с каким презрением смотрели на моего друга многие люди, думая, как низко он пал, если одет в лохмотья. Как явственно выражали они свое превосходство и снобизм. Вот в чем состоит фатальность! В незыблемости установок, которые принимает для себя человек. Зная, чего он желает, можно сказать, какой будет его судьба. Не поэтому ли просветленный Будда призывал людей только к одному – к отказу от желаний, от установок? Да, но многие люди, как известно психологам, скрывают свои истинные желания порой даже от самих себя. Скрытое желание, скрываемая цель, неосознаваемая установка еще более цепко держат человека в своих когтях. Но какова в таком случае роль объективной реальности?

– Объективная реальность - это выстроенная Сознанием Творца колыбель жизни с ее незыблемыми законами, которые ни одно существо не может нарушить ни при каких обстоятельствах, – сказал Арсэль. – На ее защите стоят Херувимы и Огненный меч. Это предопределение, фатальность высшего порядка для всего сущего, ее непреодолимая сила сметает все, что противоречит ее законам. Сам дьявол действует только в иллюзорной субъективной сфере, он знает свое бессилие перед Сознанием Творца. Поэтому происки лукавого, в первую очередь, направлены на растление сознания самого человека через обольщение его мысленных и чувственных форм. Плюс и минус, Бог и Дьявол, Свет и Тьма, Добро и Зло. Между двумя этими полюсами расположен целый спектр оттенков, но внимание должно быть направлено именно на главные ориентиры – Добро и Зло.

Если кто-то субъективно выбрал полюс Добра, то его судьба, согласно законам объективной реальности, сложится одним образом, если же он в своих помыслах и деяниях придерживается полюса Зла, то фатально подпадает под другие законы. В этом и заключается предопределение, так нужно понимать его согласно Корану и Евангелию. Будь особенно внимателен к человеческому выбору и не упускай этот момент из поля зрения при контактах и анализе. Как бы ни лукавил человек, анализ его поступков позволит тебе увидеть истинную суть его мотивов: нарушают они заповеди Бога нашего или нет. Когда исламские философы делят предопределение на большое и малое, им не удается полностью разъяснить этот вопрос.

Полученных знаний было больше, чем мог сразу переварить мой мозг, и я «отключился», откинувшись в кресле «Икаруса». Сквозь сон до меня доносились разговоры пассажиров и звуки какой-то мелодичной песни на стихи Есенина, но в ум почему-то полезли разные строчки из любимых мною стихов Блока. Они очаровывали блеском языка, поэтической метафоры. Перед глазами поплыли шелка «Незнакомки», дворцы Равенны, птица Сирин, скакали скифы, в венце из белых роз шествовал Христос с красным флагом… Но исподволь, отдельными фразами и образами, нагнеталась безысходная тоска, особенно ощутил я ее в стихотворении «Предчувствую тебя. Года проходят мимо…». После него появилось мертвенное лицо Блока. Оно, как бы в агонии, хрипело:


Двадцатый век. Еще бездомней,

Еще страшнее жизни мгла.

(Еще чернее и огромней

Тень Люциферова крыла).


Потоком полилась ёрническая фразеология Гейне, которого переводил перед смертью Блок, качнулось от пули тело Лермонтова с бледным лицом под офицерской фуражкой. Он тоже обожал словоблудного Гейне. Зачем Лермонтов спровоцировал Мартынова на дуэль? Нет, это не он, это дьявол спровоцировал, внедрившись в сознание поэта, зараженное поэзией Гейне. Вот и Есенин в петле, а тонкотелая умница Зинаида Гиппиус отстраненно несет свои обольстительные бредни. Сколько слов, сколько дьявольских хитросплетений! В их бессмысленном вихре вспыхивали картины: большое, изможденное лицо Блока на худеньком, как у девочки, тельце подростка в цветастом платьице (так любила одевать его в детстве мать-оккультистка); укоризненные глаза чахоточного отца Блока, тяжело страдавшего от стихотворчества сына; отец умирает от истощения под истерический хохот своей жены, радующейся стихийным бедствиям и гибели людей. Все это перемешалось в вихре бесчеловечной русской революции и кровавого марша двенадцати вооруженных боевиков по петербургской мостовой. Потом все стихло, погрузилось во мрак, и какая-то костлявая беззубая физиономия, вынырнув из темноты, улыбнулась мне так, что я вскрикнул – и очнулся в поту.

В автобусе было жарко, рядом в кресле спал сосед-попутчик, а за окном надвигалась привокзальная площадь Нальчика.

«Надо быть предельно внимательным, – решил я, – нельзя поддаваться очарованию слов. С этого момента ставлю под контроль каждую услышанную фразу. Спасибо тебе за святую науку», – мысленно поблагодарил я Арсэля, и в моем мозгу тут же всплыла его очаровательная  улыбка, которую редко видел я наяву.

Вслед за этим пришло воспоминание. Мы с Арсэлем стоим на площади районного центра, маленького городка Шали. Огромную площадь, окруженную административными зданиями, венчает высоченная, метров двенадцати, статуя Ильича из белого мрамора. Вождь вытянул вперед правую руку, указывая народу путь к коммунизму – собственной безумной идее, муссировавшейся им в десятках томов. Девять утра, весеннее солнце радостно льет теплый, ласковый свет, но красивый пейзаж портит одна досадная деталь: на вытянутой руке вождя пролетариата висит помойное ведро. Представители власти бегают, суетятся, возмущаются хулиганской выходкой, толпа школьников хохочет и выкрикивает какие-то пошлости. Из-под капюшона старца мелькнула легкая улыбка, серебром блеснули усы и коротко подстриженная бородка. Но вот подогнали грузовик с длинной лестницей, двое рабочих взобрались по ней к руке вождя и снимают ведро. Оно оказалось очень тяжелым и полным… дерьма. В момент, когда один из них держал ведро на весу, Арсэль, указав пальцем на статую, сказал:

– Шайтан!

Тело рабочего с ведром качнулось, подалось вперед, и ведро, вылетев из его рук, опрокинулось прямо на многозначительную физиономию статуи. Вниз по шее, плечам и груди величественного Ильича потекла вонючая грязная жижа. Пацанва завопила от восторга, а начальственные фигуры застыли в оцепенении. Потом говорили, что отмывать «тело» вождя пришлось до самых сумерек.

Я догадывался, что, напомнив мне об этом эпизоде, Арсэль хотел показать, как надо относиться к любой идеологии, сколько бы ни было потрачено слов и речей на ее обоснование. Ее суть проявляется только в поступках и делах: в данном случае достаточно было одного деяния ленинских молодчиков, которые замучили и зверски уничтожили всю семью Арсэля. Любая же теория всегда остается субъективной реальностью и отражает то измерение сознания, в котором живет ее создатель.

Через два месяца в сопровождении своей сестры теща приехала в Грозный, и смерть ее наступила в назначенный срок. В тот же день я попросил друзей перетащить черное фортепьяно на пустошь и там сжег его, помолившись и поблагодарив Бога за преподнесенный урок. Именно тогда я окончательно осознал как непреложный факт то, что каждый из нас живет в своем измерении, в мире, который он выстроил собственным индивидуальным сознанием и который предопределяет нашу судьбу, и этот наш личный мирок страшно далек от той объективной реальности, законы которой становятся для нас непреодолимым камнем преткновения.

 

 


 

Глава 3. Шизофренический прорыв


Неожиданный уход из жизни Веры Иннокентьевны оказался для моей семьи сильнейшим ударом. Жена и дети испытывали настоящий психологический шок, и наше психическое напряжение неуклонно возрастало, несмотря на всестороннюю поддержку друзей. Тогда, в первый раз после двухмесячного перерыва, я обратился к священному образу Арсэля с молчаливым вопросом. Надо сказать, что его ответы иногда бывали загадочны и непонятны, как будто он проверял меня на сообразительность. Вот и на этот раз последовал четкий, но до конца не ясный ответ: «Женщина с белым лицом не читала Корана. Пока она ела мясо своего покойного брата, ее слова записал недремлющий страж. А теперь один раз в год с ее пальцев будут спиливать один из медных когтей, которыми она царапает свою грудь. Не стоило ей подчиняться презренным. Но через десять лет она будет избавлена от страданий и станет довольна. Пусть сын прогонит ее тень. Женщина с черным лицом читала Коран и хочет стать змеей на твоей груди. Она убила ее и еще убьет отца твоего. Тогда ты поймешь ее, и она потеряет силу. Иди прямым путем».

У Веры Иннокентьевны никогда не было брата, и поэтому я расшифровал информацию как метафору, изобличающую какой-то ее грех, из-за которого ее душа терпит страдания. Все остальное вроде бы было понятным. Запись из дневника Олега  так рисует событие: Было уже поздно, я находился в спальне один, отец был на квартире покойной, читал молитвы за упокой души. Я уже лег спать, было тревожно, все не хотелось верить в смерть любимой бабушки. Тут я почувствовал чье-то присутствие рядом с собой. Меня словно кто-то тихонько зовет знакомым с хрипотцой добрым голосом, но он звучит где-то в сознании, а не наяву. Гляжу и во тьме угадываю, как от закрытой двери спальни, знакомая до боли фигура тихонько движется в мою сторону. Ужас охватил меня: ведь я знаю, что она умерла! Как она здесь, рядом? Я с головой накрылся одеялом, но страх и оцепенение не проходили. Я глянул из-под одеяла: смутное очертание ног, туловище…Собрался с духом, глянул выше – знакомое, но смутное очертание головы в парике. Что-то теплое и приятное исходит от нее, она будто хочет мне что-то сказать, но страх гонит видение прочь, и через некоторое время она исчезает. С тех пор уже и не являлась».

Я понял Арсэля так, что теща может еще показаться сыну. Что же касается второй женщины, мне сразу стало ясно, кто она. Однако…

Вопрос о том, как стать шизофреником, если ты еще не стал им, – самый злободневный вопрос нашего времени. Большинство жителей всех стран, и особенно СНГ, только и пытаются доказать друг другу, что они уже в полной шизе, хотя считают себя вполне вменяемыми. Итак, «шизофрения – это звучит гордо!» – негласный лозунг сегодняшнего дня. Нам остается только поприветствовать тех, кто признает его открыто, и разоблачить тех, кто пытается нас одурачить.

С позиций рационального, общедоступного объяснения описываемые мною события трудно назвать иначе, как шизофренические этюды или записки шизофреника. Психиатр мог бы дать более точный диагноз, например, «параноидальная психопатия». Но в последние годы даже психиатры не все склонны отвергать возможность телепатии, хотя слово «ясновидение» сразу же вызывает у них саркастическую улыбку и бешенство в груди. Ведь зрительные и слуховые галлюцинации – первый признак тяжелейшей формы шизофрении. И, конечно же, ни один психиатр никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах не сталкивался с проявлениями чудес, даже таких элементарных, как телекинез, телепортация или левитация. А причина в том, что эти врачи живут в строжайших рамках своей модели мира и боятся их преступить из страха оказаться в одной палате со своими пациентами. Такой страх читается в глазах любого психиатра, даже если он говорит вам о вреде стигматизации психиатрических больниц.

Совсем другое дело сами шизофреники: ужасно милые существа, если приглядеться внимательней. Мне очень хочется, чтобы читатель, пока ему самому не поставили диагноза, проявил к ним снисхождение и простил им те безгрешные слабости, которые не хочет им прощать наше «благополучное» общество.

Описываемые события случились незадолго до того, как меня в редакции посетил Арсэль, и после того, как я вынужден был покинуть суфийскую общину. Одно несчастье наложилось на другое, и я был настолько растерян, что не мог осуществлять никаких разумных действий. Конечно же, все говорило о том, насколько я еще был несовершенен и слаб в духовном отношении. Благодаря друзьям, в первую очередь Тоцу, благополучно прошли все формальности похорон. Друзья Бориса Ефимовича, сотрудник по НИИ Сергей Дьячков с супругой Викой где-то нашли необходимые деньги (от моих наотрез отказались) и всячески оберегали мою семью от какого-либо участия в хозяйственных делах.

Вика, известная в кругах своих родственников и друзей шизофреничка, была настолько открытым и обаятельным человеком, что мне становилось легче от одного ее вида. Пожалуй, никогда и ни с кем у меня не было такого взаимопонимания. С самой первой встречи на дне рождения Тоца между нами возникло чувство, которое обычно называют любовью с первого взгляда. Вика всегда предвосхищала каждое мое желание и свободно читала мои мысли. Она и других видела насквозь, но другие этого не замечали, что позволяло нам с ней иногда молча и безобидно подшучивать над ними. Мы считали это вполне допустимым уже потому, что они поставили ей клеймо душевно больного человека и часто делали над собой усилие, чтобы проявить снисхождение к ее словам и поступкам. До нашего знакомства время от времени то мать, то муж, считая это проявлением большой заботы, вызывали санитаров и увозили Вику в психиатрическую лечебницу. Там бедную женщину уколами и таблетками доводили до полного «дебилизма». Когда она уже ничего не соображала и бродила, как тень, не будучи в состоянии даже вытереть стекавшую с приоткрытого рта слюну, все были довольны и доктора выписывали ее домой.

Родственников пугала необычайная активность, возбудимость и жажда деятельности, которую разворачивала Вика в обычном своем состоянии. Она преподавала иностранные языки, пела в театре, занималась вместе с мужем туризмом и массой всевозможных дел, будучи при этом хорошей женой и матерью десятилетнего вундеркинда. Сигналом для родственников была, как они выражались, «очередная выходка» Вики. Первую «ходку» в психушку ей устроили в семнадцать лет. В один из чудесных майских дней девушка –надо сказать, удивительной красоты – сидела на подоконнике своей комнаты и читала книгу. Квартира была расположена на первом этаже пятиэтажки. Цвела белая акация, улица благоухала ароматами, весело жужжали пчелы и шмели. Девушка в преддверии выпускных экзаменов перечитывала «Войну и мир» Л.Толстого. В момент, когда она была в образе Наташи Ростовой и под звуки вальса кружилась с Андреем Болконским на своем первом в жизни балу, в музыку праздника стали вплетаться мрачные ноты похоронного марша. Вика оторвала взгляд от книги и прислушалась. Звуки траурной музыки приближались, и вскоре показалась сама процессия.

Здесь надо отметить одну деталь. Вике с детского возраста нравилось посещать дома, где случалась смерть, она видела там много интересного, гораздо больше того, что представлялось другим. Из-за этого родители перестали брать ее на похороны родственников с двенадцати лет. Сейчас же девушка затрепетала в предвосхищении чего-то удивительного и радовалась тому, что рядом нет родителей, хотя они и находились дома. И вот случилось! Когда процессия поравнялась с ее окошком, она увидела, как из гроба, стоявшего в открытом кузове грузовика и окруженного сидевшими вокруг родственниками, выскочил голый худощавый мужчина и стал радостно махать Вике руками, распевать какую-то дурацкую песню и всячески ее смешить. Он легко, как канатоходец, подпрыгивал на крышке гроба и, тыкая костлявыми пальцами в головы скорбных родственников, дико хохотал и кричал, какие они недоумки и тупицы.

– Ха-ха-ха!!! Они думают, что я отдал концы, дал дуба, склеил ласты. Ха-ха-ха!!! Да сами они дубье безмозглое! – кричал веселый покойник и хватал своих родственников за носы и уши.

Вику это так рассмешило, что она чуть не падала с подоконника от смеха. Процессия от возмущения остановилась. В девушку полетели камни и куски глины. Несколько разъяренных мужчин ворвались в подъезд и стали стучать в дверь квартиры. От града камней в окнах разлетались стекла. Отец Вики, крепкий высокий мужчина, полковник авиации, вышел в подъезд и, сообразив в чем дело, стал успокаивать народ. Он сразу же объяснил, что его дочь сумасшедшая и что семья не сегодня – завтра должна отправить ее в лечебницу. После этого толпа успокоилась и продолжила свой путь. Вику же, предварительно запертую в чулане, выпустили и высекли ремнем, а на другой день определили в психиатрическую больницу.

После того как в процесс ее жизни вмешалась психушка, всем, кроме нее, жить стало спокойней. Конечно же, Вика еще сильнее замкнулась в себе и в свои «галлюцинации» больше не посвящала ни одного человека, включая мать и мужа, которым раньше доверяла. Я был первым, кому Вика открылась после тридцати лет умалчивания, поэтому она не могла не любить меня самой высокой и чистой платонической любовью. Для меня и моей семьи ее присутствие было как глоток живой воды. Она компенсировала энергию, украденную у меня другой женщиной, ее ровесницей Ириной, той самой арабисткой из Москвы, сыгравшей в этот раз роль темной музы, рожденной для предательства и убийства.

Если в начале нашего знакомства Ирина оказалась проводником между мной и моей незабвенной духовной Матерью, то на этот раз она нанесла мне коварный удар в самый неожиданный и трудный период жизни. Именно к ней относились слова Арсэля: «Женщина с черным лицом, читавшая Коран, которая хочет стать змеей на твоей груди…» Ирина действительно была темна лицом и душой, но магические чары помогали ей скрывать свою глубинную суть. Конечно, я легкомысленно доверился ей. Ведь тот факт, что Мать отказалась с ней встречаться, был достаточно ясным знаком, но я не обратил на него внимания.

Прошлым летом арабистка сильно заболела и стала названивать мне, просилась приехать:

– Только ты можешь вылечить меня, – твердила она.

Тем летом я позволил ей приехать в Грозный и поселил ее на пасеке Тоца в горах, где и проходило ее лечение. Ирина была крайне обессилена, запаниковала, думая, что подхватила ВИЧ-инфекцию, посчитала, что дни ее сочтены и, видимо, в качестве предсмертного покаяния,  рассказала мне свою тайну. Она с прискорбием заявила, что является сознательным сотрудником сил тьмы, и что в ее задачу входит маргинальное таинство: забирать у людей жизнь и доставлять эту субстанцию определенным лицам ее тонкого мира. Те, якобы, отдают ее самому Люциферу – князю тьмы. В момент смерти, разъяснила Ирина, от человека отделяется субстанция жизненной энергии колоссальных масштабов. Поэтому дьявольские силы яростно борются за каждую душу. Если человек в течение своего срока жизни не стал духовным существом, на его энергию претендуют силы преисподней, а в задачи Ирины входит вовремя оказаться рядом с обреченным и убить его раньше, чем Ангел смерти заберет душу и рассеет жизненную силу человека. Вырвав из тела человека жизненную субстанцию, Ирина должна доставить ее по назначению.

Я был ошарашен ее признанием, тем не менее любопытство заставляло вникать в детали, задавать вопросы. Жрица темных сил объяснила, что в нужный час она превращается в огромного черного филина и караулит жертву где-нибудь поблизости. Улучив момент, она набрасывается на человека, разрывает его грудь когтями, захватывает энергетическую субстанцию и стрелой летит к своим хозяевам.

– Как ты ощущаешь себя в такие минуты? – допытывался я.

– Ощущение полной реальности происходящего. Я чувствую себя огромной сильной птицей, полностью осознаю и свое превращение, и все происходящее. Находиться в теле этой птицы для меня естественное состояние, как и в человеческом теле.

Тогда, ошеломленный ее рассказом, я спросил:

– Как же ты осмелилась обратиться за помощью к Матери?

Ирина лежала на раскладушке рядом с палаткой под большим раскидистым деревом на зеленой лесной поляне. Посмотрев с тоской в голубое полуденное небо, она тихо произнесла:

– Я тогда хотела и сейчас хочу навсегда покончить с миром зла.Я хочу измениться, перейти в другой полюс. Но они сказали, что это невозможно, что эта карма не подлежит изменению. Я не верю им, я буду бороться, я стану светлой!

Последнюю фразу она почти выкрикнула, после чего заплакала, тихо всхлипывая:

– Что я натворила? За что мне такая судьба? Помоги мне. Я все сделаю. Матери нет, а ее сестра не хочет даже по телефону… Только ты остался, я знаю, ты можешь…

Тем летом я согласился помочь ей. Память о том, что через нее я познакомился с Матерью, не позволила мне оттолкнуть от себя Ирину. За два месяца удалось полностью восстановить ее здоровье. После отъезда она регулярно, два – три раза в месяц, писала подробные письма о своей духовной практике, иногда звонила. Взяв с нее клятву, что она не сделает ни одной уступки темным силам, я постоянно контролировал ситуацию, молился  за нее и запитывал ее энергетически в случае опасности.

Когда же мне заблаговременно продемонстрировали подробности смерти Веры Иннокентьевны и я увидел, как наяву, «работу» черного филина, ждавшего своего часа в тещином фортепьяно, мое беспокойство не прекращалось. Ближе к назначенному сроку я все же позвонил черной жрице и строго-настрого наказал, чтобы она не приезжала в Грозный ни под каким предлогом. Она дала мне твердое обещание, тем самым полностью успокоив и усыпив мою бдительность.

Уже после похорон на поминальном обеде я заговорил с Тоцем об Ирине, сказал, что запретил ей приезжать, но теперь запрет можно снять. В ответ я услышал его довольную речь:

– А она уже две недели живет у меня дома. Позвонила из Москвы, напросилась в гости и взяла с меня слово, чтобы тебе ни гу-гу.

Я в тот же вечер поехал к Тоцу. Схватив Ирину за шиворот, стал вытряхивать из нее признание. К моему величайшему изумлению, с ней произошла настоящая метаморфоза. Из высохшей и почерневшей старушонки, приезжавшей недавно ко мне на лечение, она превратилась в упитанную, лоснящуюся жиром, самодовольную тетку. Энергия настолько переполняла это непонятное для меня существо, что в сумерках Тоцевского двора, куда я вытащил Ирину из дома, от ее черных волос и пальцев то и дело летели электрические искры. Вела она себя нагло и самоуверенно:

– Да, я убила ее, Сашенька, твою дорогую тещу, – смеясь, выговорила Ирина мелодичным, не свойственным ей голосом и, по-кошачьи мягко вильнув бедрами, отпрыгнула от меня на пару шагов. – Да зачем она тебе нужна? Я тебе облегчила жизнь, а ты тут вместо благодарности несешь какую-то чушь.

– Ты же обещала! – возмутился я. – Негодяйка!

– Да ничего я тебе не обещала. Тоже мне великий мастер. Я разыграла тебя. Я уже две недели общаюсь здесь с твоими ученичками. Так вот, Беслан убедился в том, что ты ничего не можешь. Он попросил меня стать его наставницей. Я, конечно, согласилась. Ведь он такой способный, а какой красавец!

– Ах ты, сволочь! – вырвалось у меня. – Ты еще моих друзей сбиваешь с пути!

Моему возмущению не было границ. Даже не попрощавшись с Тоцем, радушно открывшим двери своего дома для моих «друзей», я плюнул в сторону предательницы и удалился, твердя защитные слова Корана: «Аузу биллахи мин-аш шайтани рраджим!» За спиной долго слышался нахально-довольный смех темной твари, похожий на визг и завывание из преисподней. Только теперь мне стал до конца ясен сон, приснившийся много лет назад, сразу после знакомства с Ириной. В нем показали ее японской ведьмой-каннибалом, казненной вместе с другими ведьмами страшной казнью через четвертование. Но даже после казни она ожила, приняв свой прежний облик, и гонялась за моими друзьями с целью пожрать их тела. Этот сон до сих пор стоит у меня перед глазами, и я думаю, что это был еще один явный знак, посланный мне свыше, который я также проигнорировал по глупости и невежеству.

Вика Дьячкова и москвичка Ирина были представительницами противоположных сил: первая – творческих, созидающих, светлых;  вторая – косных, разрушительных, темных. Почему же первую – светлую – то и дело упекают в психушку, а вторая – темная – живет припеваючи и слывет нормальным человеком? Наверное, потому, что темные легко адаптируются в обществе, где каждому понятны эголичностные устремления и радости. Это легко управляемые роботы. Мода и поп-культура, бизнес-проекты и политические страсти, удовлетворение земных потребностей и жажда денег – все это так близко каждому. Какая духовная работа? Какие всеобщие интересы, трансперсональное, божественный закон, заповеди святых писаний? Для роботов это анахронизм!

Следует очень хорошо себе уяснить (размышлял я в сердцах после встречи с темной жрицей) – светлые страдают. Их очень мало, поэтому они на виду. Они не терпят манипуляторских штучек над своей личностью. Тупые, дебильные – самые легко управляемые люди, они роботы первого поколения, им не грозит шизофренический прорыв. Он случается только с талантливыми, менее управляемыми личностями.

Поскольку каждый живет в своем измерении, то преодолеть его он сможет только через шизофренический прорыв. Поэтому, когда человек вынужден отказаться от своей позиции, чтобы принять другую, противоположную точку зрения, он переживает душевную боль, может терять сознание, ничего не понимать, пребывать как будто в бреду. Его психика прибегает к различным механизмам психической защиты, таким, как, например, вытеснение из памяти того, с чем человек не согласен.

Я должен был давно понять, что за человек Ирина. Такого биоробота невозможно переделать, он заранее настроен на вытеснение всего, что представляет опасность для его программных целей. Теперь понятно, почему Мать не подпускала к себе арабистку. Она понимала бесперспективность работы с ней. Мать из сострадания только раз помогла ей избежать смерти, поскольку Ирине удалось выйти на прямой контакт. Но ведь и я находился с Ириной в прямом контакте!

Тут я осекся и понял, что много на себя беру. Я просто человек, в отличие от Матери, высочайшего адепта Высших Сил. Но даже она наотрез отказалась, как выразился Арсэль, «пригреть змею на своей груди». Какую же глупость я допустил! Надо было серьезно поразмыслить: на что я купился, что меня прельстило в арабистке, какие цели я преследовал, попав на крючок дьявола?

Дьявол в форме человека имеет огромные преимущества. «Продаться дьяволу» – не просто расхожая фраза. Каждый человек может продавать душу дьяволу не один раз в силу своего невежества и бездуховности. Наверняка у меня были какие-то эгоистические мотивы, установки. Постепенно распутывая клубок своих взаимоотношений с Ириной, я вспоминал, как неприязненно к ней отнеслась моя семья,  и счел это за ревность. Почему же я все время шел ей навстречу? Какие мои представления, воображаемые объекты мыслей выстроили ту ситуацию, в которой я теперь оказался?

Раздумья привели к однозначному выводу: меня всегда привлекали «сверхценные» идеи и неординарные люди. Психиатры знают, что один из отличительных признаков больных шизофренией – потребность выдавать «сверхценные» идеи. Я всегда устремлялся туда, где они мелькали. Ирина умело пользовалась этим, хотя сама не способна была к творчеству. Но она обладала необычайным плагиаторским талантом. Посещая эзотерические «тусовки» Москвы, она в письмах постоянно снабжала меня интересной информацией, что я ошибочно связывал с ее творческими способностями и широкими познаниями.

Шло время полной девальвации коммунистических идей, и в Россию хлынул могучий поток оккультных, религиозных, псевдонаучных идей, давно уже пережеванных Западом. Дьявол знал, какую наживку нацепить на крючок своего агента, чтобы в этом мутном идеологическом омуте я плыл в нужном ему направлении. Да и арабистка, в совершенстве владевшая языком Корана, как нельзя лучше подходила для такой цели. Ведь я был настолько слеп, что ни разу не поинтересовался, совершает ли она намаз. Зато пользовался ее словарным запасом, как своим собственным.

Ах! Слова, слова!.. Люди не знают о том, что слова, которые они включают в свой лексикон, начинают управлять ими. Это единственная магия для посвященных. Данный факт говорит о могуществе слова и речи. Недаром в Библии сказано, что в начале всего творения было слово. Слово управляет всем миром, в том числе нашими действиями, если вошло в нас без критического осмысления, без осознанности. Любое сотканное из слов учение, претендующее на конечную истину, – идеология. Она всегда начинает за здравие, а кончает за упокой. Поэтому суфии объявляли войну любой идеологии, даже религиозно обоснованной. Народу нужна не идеология, а психология. Надо каждого обучить психологическому самоанализу и самоконтролю, иначе человек обречен находиться под гипнозом чужих слов и идей.

Согласно проведенным психологами экспериментам, даже самый развитый человек способен находиться в состоянии осознанного самоконтроля не более двух минут подряд. В жизни люди едят, пьют, общаются, испражняются, пишут научные трактаты совершенно бесконтрольно, автоматически, как животные. Чувственную сферу можно контролировать только особым, высокоразвитым сознанием. В Древних Индии и Китае для этой цели были созданы специальные психологические техники самадха-йоги, цигун и кунг-фу. Очень редких людей, достигших контроля над чувствами, приравнивали к богам, как, например, Кришну, Шиву, Будду, Иисуса…

Интуитивно-бессознательно действуют не только простые люди, но и поэты, писатели и даже выдающиеся ученые. Например, академик Андрей Сахаров вначале с энтузиазмом работал над созданием водородной бомбы, а потом с таким же энтузиазмом раскаивался в своем зловещем изобретении. Подобных примеров множество. Опять же осознание себя как действующего в каком-то измерении, в определенной системе возможно только при условии выхода за пределы этой системы. Этот выход я и называю шизофреническим прорывом, он связан с трансперсональным, трансцендентным  состоянием сознания.

То, что Ирина занималась йогой, можно сказать, целиком жила в трансперсональных состояниях, явилось для меня еще одной соблазнительной приманкой из мира сверхценных идей. Но, как объяснил мне Арсэль, подобные качества не является признаком духовности человека. Поэтому ее коварное предательство, смерть близкого мне человека и, в особенности, предшествующий этому уход из суфийской общины потрясли мой дух. Все, чего достиг я в своем развитии, теперь казалось мне жалкими крохами в сравнении с господствующей в жизни трехуровневой структурой Реальности, нарисованной Арсэлем.

Но прошло время, и после всех потрясений я с еще большим энтузиазмом рвался двигаться дальше в постижении смыслов Бытия. Хотелось настоящей духовной практики, в которой бы сходились все концы моих скудных познаний и пришло бы понимание главного. Моя личность настоятельно требовала реализовать себя в живой жизни как сознательное, самодостаточное существо. Если раньше я стремился уйти от жизни и порывался, как отшельник, заниматься поиском истины вдали от человеческих проблем, то теперь я рвался в бой, жаждал в тисках обыденных, житейских проблем оттачивать мастерство общения с окружающим миром, используя весь свой предшествующий опыт. После урока, преподанного мне жрицей темных сил, я уже не боялся столкнуться лицом к лицу с любой нечистой силой. Мой благодетель Арсэль научил меня как обращаться к Всевышнему, чтобы эти силы приходили в ужас от одной мысли – столкнуться со мной.

В то время как моя семья покидала Грозный, душа Ирины черной тенью вырвалась из ее тела, корчившегося в предсмертных муках на операционном столе одной из московских больниц.

 


Additional information